Яндекс.Метрика
Слушать
«FM на Дону»
105.2 FM
Смотреть передачи
ТК ПРИМИУСЬЕ

Будущее Донбасса, или Коли закінчується війна?

В конце марта нынешнего года на Родину, в Россию вернулся завершивший свою миссию сотрудник ОБСЕ на территории Донбасса, житель Неклиновского района Виктор Николаевич Демин – полковник милиции в отставке.

Виктор Николаевич любезно согласился дать интервью «Деловому Миусу» и рассказать нашим корреспондентам не только о том, что, с точки зрения независимого наблюдателя, творится в зоне конфликта по обеим сторонам фронта, но и каковы дальнейшие перспективы происходящих на территории Украины событий.

 

Журналистика одной стороны

– Что меня больше всего напрягало все это время, а я проработал в зоне конфликта с декабря 2014-го по март 2018-го – это полуправда, которую часто выдавали и выдают СМИ с обеих сторон. Может, помните, в начале января этого года были организованы беспорядки в Киево-Печерской лавре? Киевляне тогда ходили с куклами и кричали, что-то вроде того, что все священники – это переодетые агенты ФСБ. А 10 января на Донбассе я встречался с митрополитом Горловским и Славянским Митрофаном – очень порядочным, умным и образованным человеком. И я попросил его прокомментировать случившееся в Киеве. Началом волнений, напомню, послужили события в Запорожье: во дворе многоквартирного дома гулял двухлетний ребенок с отцом. В это время из окна выпрыгнул молодой человек, находящийся в состоянии наркотического опьянения. И при падении этот наркоман своим телом убил невинного ребенка. Отец обратился в ближайший к дому храм, чтобы ребенка отпели по христианскому обряду. Священник спросил, где именно крестили ребенка и выяснил, что тот храм принадлежит Киевскому патриархату, а не Московскому. И отказался отпевать ребенка. Отец мальчика обратился в Киево-Печерскую лавру, где священнослужитель, узнав, что храм, где крестили мальчика, не относится к Московскому патриархату, тоже отказался отпевать ребенка. После этого в Киеве начались беспорядки.

И вот Митрофан мне сказал: «Когда в небе над Донбассом случилась трагедия с рейсом «Боинга» МН-17, я отпевал всех погибших в авиакатастрофе людей. Я зачитывал их имена по списку летевших в самолете, и стопроцентно могу утверждать, что многие из погибших вообще не принадлежали ни к одной из ветвей христианства. Я не знаю, были ли погибшие иудеями, буддистами, мусульманами или людьми еще какой-то веры – их имена были очень трудно произносимыми. Но я все равно прочел над ними молитву. Потому я думаю, что отказываться отпевать невинного ребенка – это ошибка. Ребенок не виноват, и его родители тоже не виноваты, что они не знали, в каком именно храме проводили обряд крещения... Родители могли и не знать всех наших внутри церковных проблем. А вот священник был обязан исполнить свой долг и сделать для души ребенка все необходимое…». К сожалению, когда наши журналисты показывали все происходящее в Киеве, никто из них не упомянул, что было причиной тех волнений. И почему рассерженные киевляне держали в руках кукол, символизирующих невинного двухлетнего ребенка…

Что меня еще возмущало и возмущает – это однобокое представление большинства журналистов о войне. Ладно, украинские журналисты всегда говорят, что «с той стороны на Донбассе гибнут исключительно террористы и сепаратисты». Но и наши СМИ почему-то частенько считают, что на войне «с той стороны» гибнут только украинские солдаты или боевики запрещенных в России организаций. Недавно смотрел «60 минут», куда Ольга Скобеева и Евгений Попов пригласили мэра Горловки Ивана Приходько, он тоже утверждал, что ни один мирный гражданин Украины не пострадал от обстрелов ополчения. Как человек, который регулярно бывал с обеих сторон фронта, я свидетельствую: мирные люди гибнут одинаково и с той, и с другой стороны! И дети гибнут одинаково – и с той, и с другой стороны! Как раз в момент передачи с мэром Горловки я был в обстрелянной со стороны ДНР деревне Курдюмовка, где 10-летнему мальчику, который делал уроки за столом в своей комнате, в висок попал осколок от разорвавшегося снаряда. Мальчик как сидел, так и упал, залив тетрадку своей кровью…

Безусловно, это не ДНР и не ЛНР развязали эту страшную войну, и не они в ней виновны. Виновно правительство Украины, виновен лично товарищ Турчинов. Но, как бы нам всем не хотелось верить во что-то иное, в войне, особенно в гражданской войне, не бывает, чтоб одни были совершенно святые, а другие – грешники. В гражданской войне кровь мирных граждан, никогда не прикасавшихся к оружию, льется всегда, и, увы, всегда льется с обеих сторон…

И конечно, народ повсюду очень возбужден и разозлен, нервы у всех на пределе. Потому что никакие перемирия, ни одно из объявленных, не соблюдались и не соблюдаются. Огонь идет постоянно! Не украинские ВСУ, а запрещенный в России «Правый сектор», даже зная, что убивает мирных жителей, а не бойцов ополчения, специально продолжает обстрелы. В хуторе Зайцево на одном из домов была повреждена крыша – осколками побило шифер. Отцу было 45 лет, сыну – 20. Они вдвоем полезли наверх своего дома, будучи одеты в простую гражданскую одежду, начали заменять шифер. И профессионал-снайпер с украинской стороны в течение 30 секунд сделал два выстрела. Отец и сын вдвоем мгновенно упали вниз. А снайпер, который их убил, прекрасно видел, что это – никакие не ополченцы, а мирные люди, которые просто пытались отремонтировать свой дом…

 

Коли закінчується війна?

С 7 мая 2015 года на всех блок-постах украинских вооруженных сил я «размовлял» только на украинской мове. В тот день на блок-посте города Дзержинска, сейчас это Торецк, нашу машину остановили и начали проверять документы. Я был за рулем. Открываю дверь и говорю подошедшему украинскому солдату, примерно  лет пятидесяти: «Добрый день!» В ответ раздается: «Ты дывы – москалык!» И ко мне идет сослуживец проверяющего документы, некто Грицко. Идет в совершенно невменяемом состоянии, как змея эфа по пустыне. Снимает АКМ с предохранителя, причем, сразу переводит его на второе положение – автоматический огонь, досылает патрон в патронник и направляет автомат ко мне в живот. Расстояние от моего тела до дула – примерно 20 сантиметров. Грицко стоит, глаза абсолютно безумные, от препаратов и водки его кидает из стороны в сторону, и он держит при этом палец на спусковом крючке. А я сижу в машине и думаю, что если сейчас комар или муха какая-нибудь сядет ему на лицо – он инстинктивно дернется, и у меня в животе будет три-пять пуль минимум. Значит, ни один врач, даже самый лучший, меня не заштопает. Спасла меня переводчица, гражданка Украины, которая сидела рядом со мной на пассажирском сидении и заговорила на прекрасной украинской мове: «Хлопцы, це наш москалык. Вин працюэ в ОБСЕ. Вин проты нас нэ воюэ. Вин – за ОБСЕ». И прочее, прочее, прочее… Постепенно Грицко отвел автомат и отошел в сторону, а мы продолжили движение. Так что на украинских блок-постах после, даже когда я говорил: «Доброго ранку!», а мне отвечали на русском: «Доброе утро!», я все равно продолжал говорить на «мове»…

Там же, в Торецке, мои товарищи пошли общаться с цыганской диаспорой, представители которой помогали своим соплеменникам перебираться на правительственную территорию. Я остался в машине, сижу, читаю книгу. Вдруг раздается стук в стекло с пассажирской стороны. Гляжу – там стоят трое украинских военных и жестами приглашают меня выйти. Я вышел. Подполковник, майор и сержант – погоны висят на груди на НАТОвский манер. Подполковник меня спрашивает: «Вы хоть немножко по-русски разговариваете?» Я отвечаю: «Ну, попробую ответить без акцента». Он удивляется: «Вы откуда?» Я: «Если по-вашему – «представитель страны-агрессора». А так – ваш сосед из Ростовской области». Они, услышав это, мне хором и говорят: «Когда война закончится?»

Я отвечаю: «Ребята, чтобы закончилась война, надо разговаривать напрямую с теми, кого вы сегодня считаете террористами и сепаратистами. Без прямых переговоров война не закончится никогда. Как вы думаете, в России очень любили Масхадова?» Сержант мне: «Хто це такий?» Я отвечаю: «Это такой чеченский Захарченко». И продолжаю: «Нам Масхадов тоже не нравился. Но в 1996 году наш секретарь Совбеза генерал Лебедь, а по вашему – Турчинов, поехал в Ханкалу и заключил с Масхадовым мирный договор. Стрельба сразу прекратилась, с обеих сторон. И, если бы террорист Басаев потом не пошел на Дагестан и не совершил там все свои злодеяния, второй чеченской войны не было бы. Так что, хочется вам или не хочется – вам надо напрямую разговаривать с Захарченко. И тогда прекратится война». Тут сержант лезет в карман, достает горсть леденцов и отдает мне со словами: «Перший раз в житти даю москалю цукерки – але москаль правду каже». И оба офицера с ним согласились…

 

Есть ли россияне на Донбассе?

По поводу истерии со стороны украинских СМИ о том, что на Донбассе воюют регулярные части российских вооруженных сил. Лично я больше чем за три года пребывания на Донбассе не видел ни одной российской части. Хотя однажды мне «повезло» встретиться на территории республик с гражданином России, показавшим мне свой паспорт. Выяснилось, что парень из Дагестана, зовут Беслан. Я спрашиваю, по какой причине он оказался на Донбассе. Беслан рассказал, что его родители, чтобы выдать замуж трех его сестер, взяли кредит три миллиона, а он теперь его здесь отрабатывает. Я удивился: «Учитывая, какие здесь зарплаты и как здесь бедно живут люди, каким образом ты отрабатываешь тут кредит в три миллиона?» Он отвечает: «Ну, не только же воевать! Можно же привезти сюда из России сигареты или перегнать угнанные автомобили. А здесь эти автомобили после перепродажи никто никогда не найдет, никаких баз данных здесь все равно нет. Так что свой долг я скоро отработаю – и тогда уеду домой». Разговаривая с этим «соотечественником», я не стал представляться, что я – полковник милиции, пусть и в отставке. А то, что этот парень мне рассказывает, называется «оперативная информация».

Еще один интересный случай на эту же тему. Однажды я, как русскоговорящий, получил спецзадание ОБСЕ: в личной беседе с ополченцами выяснить, сколько у них воюет добровольцев из России. Меня послали в Горловку. И я начал выяснять на блок-посте, есть ли среди ополченцев русские. Мне ответили, что русских нет. Зато, сказали, есть американец, позывной «Техас». Я говорю: «А ну, зовите его сюда!» И поворачиваюсь к медику, который с нами поехал – американцу Джейсону: «Сейчас сюда придет твой соотечественник!». У Джейсона просто челюсть отпала, когда вместо найденных русских добровольцев к нам вышел доброволец американский. Житель штата Мичиган, воюющий на стороне ДНР. Джейсон с ним минут тридцать потом общался – выяснял подробности…

 

Про лечение на Родине

С Донбасса я досрочно уехал 13 января нынешнего года, потому что после переохлаждения очень сильно заболел, подхватив вирусную инфекцию. У меня воспалились глаза, сильно отекло лицо, я едва видел. Несмотря на назначенное украинскими врачами лечение, лучше мне не становилось, и я решил, что если я не уеду домой, в Россию, хотя бы на такси, то совершенно ослепну. За пятьсот евро таксист согласился отвезти меня в Ростовскую область. На украинской границе вокруг меня собрались все пограничники смены, потому что они не могли определить по фотографии на моем паспорте и на дипломатической карточке, что я – именно тот, за кого себя выдаю. Спорили и крутили мои документы до тех пор, пока я им не сказал: «Ребята, вообще эта болячка заразная. Не дай бог, на вас перекинется». И всех стразу как ветром сдуло – берите документы, везите свою инфекцию в Россию!

Скоро я был дома. Но оказалось, что Неклиновская районная больница закрыта на ремонт. Отправили меня в Таганрог, в инфекционное отделение пятой больницы. Когда я зашел в это отделение, то понял, что там я еще больше инфекций нахватаюсь. Потому я отказался от госпитализации, а в скорости по совету своего невропатолога отправился на МРТ. Опять же, в Таганрог. Сделали МРТ, лежу. Смотрю – все врачи и медсестры забегали и кинулись вызывать «скорую». Оказалось, что, судя по показаниям МРТ, у меня уже было три инсульта, которые я перенес «на ногах», а четвертый начался прямо сейчас, во время процедуры. Приехала «скорая» – мне поставили капельницу, и на носилках, раздетым до пояса, так как мне сначала делали МРТ, а потом еще и кардиограмму, вынесли из центра на мороз. Жена побежала следом, едва успев прикрыть меня курткой…

Привезли в БСМП. Выходит дежурный врач и спрашивает: «Встать можете?» Я встаю, держа капельницу в руках: «Могу». Он мне: «Я вам так скажу: наша больница – не резиновая. Вы в Неклиновском районе прописаны – вот и езжайте в свою ЦРБ!» Я говорю: «Она же на ремонте!» Он мне: «Тогда пусть ваши врачи свои ставки отдают нам – и мы будем принимать больных из Неклиновского района. А пока – до свидания!» Я спрашиваю: «А капельницу мне здесь хоть кто-нибудь снимет? Или мне с капельницей в Неклиновский район ехать?» Он: «Капельницу снимем».

Я поехал домой. Пришел к врачу в поликлинику. Врач посмотрела результаты МРТ и говорит: «Виктор Николаевич! Я обязана сейчас вызвать «скорую» и организовать, чтобы прямо из моего кабинета Вас повезли в БСМП Таганрога, туда, откуда Вас два часа назад выгнали». Я отвечаю: «А смысл опять туда ехать? Меня же опять выгонят! Лучше дайте мне в областную больницу направление!» Она: «Я не могу дать Вам направление на Ростов, потому что сейчас их в областную больницу нам дает только Таганрог». Я: «Тогда есть другой выход. Ростовский госпиталь МВД – я заслужил, у меня тридцать лет стажа. Лягу туда». Она: «Если Вас там примут и окажут всю необходимую помощь – езжайте туда». Я звоню начальнику медицинской службы главного управления МВД по Ростовской области. Представился, рассказал, что я полковник милиции в отставке, что у меня вот такая ситуация в пятницу вечером, накануне выходных. Он мне: «Виктор Николаевич, Вы до понедельника продержитесь? Вам нужен врач-невролог. А у меня сегодня на вечер в госпитале дежурит только врач-терапевт. Завтра – врач-хирург. А в воскресенье – врач-гинеколог. В понедельник выйдет невролог. Приезжайте прямо с утра – мы Вас госпитализируем». В итоге наш врач расписала мне лечение. Девочки-медсестры из Неклиновского стационара ходили все выходные ко мне на дом, ставили капельницы и делали уколы. А в понедельник я лег в госпиталь МВД, и там со мной стали носиться, как с писаной торбой – сделали все необходимые процедуры и обследования. По моему званию мне оказался положен двухместный полулюкс с ванной, туалетом и холодильником. Все остальные палаты в госпитале на 4-5 человек, а «условия» – в коридоре. Учитывая, что мой напарник приходил на дневной стационар, я вообще лежал в палате как король, один…

Дмитрий Иловайский

(Окончание в следующем номере)

Все статьи

Комментарии пользователей

Алексей 09 май 2018 в 12:29 # Ответить
new comment
Молодец Полковник! Давно не читал такого правдивого описания событий. И привет БСМП Таганрога. Ждем окончания.

ОтменитьДобавить комментарий

Ваше имя:
Комментарий:
Написать нам
Могли бы вы усыновить или взять под опеку ребенка из детского дома?

Нет, я к этому не готов (-а)
Вряд ли, разве что при каких-то особенных обстоятельствах
Да, мог (-ла) бы, и я об этом иногда думаю
Я уже взял (-а) ребенка

Комментировать

Новости

14.11.2018 Не справился с управлением
На трассе Ростов-Таганрог в ДТП погиб водитель ВАЗ
13.11.2018 Внимание, розыск!
Сотрудники Отдела МВД России по Неклиновскому району устанавливают местонахождение Моисеенко Антона Александровича
13.11.2018 «Тавр» обманывает
Специалисты Роскачества проверили сосиски «Молочные»
13.11.2018 Около двух тысяч
...боеприпасов времен ВОВ нашли в Ростовской области
08.11.2018 Библиотека – площадка диалога национальных литератур
5 ноября в МЦБ с. Покровское состоялся круглый стол
08.11.2018 Кто сломал фонтан?
По поводу акта вандализма Администрация района обратилась с заявлением в полицию
Все новости
Расписание электричек