Тестовый
Яндекс.Метрика
Слушать
«FM на Дону»
105.2 FM
Смотреть передачи
ТК ПРИМИУСЬЕ

Миусский остров посреди Крынки

Журналистское расследование того, где именно могла находиться Крынкская слобода – самый первый упоминаемый в официальных документах населенный пункт на территории Матвеево-Курганского района

Про 71 казака и 10 тысяч татар

В 2015 году журналисты «Делового Миуса» получили в свое распоряжение от таганрогского историка и краеведа Альберта Владимировича Смирнова уникальный материал о самом первом официально задокументированном населенном пункте Матвеево-Курганского района – так называемой Крынкской слободе. Об этом событии мы рассказали 20 августа 2015 года в статье «Как на Крынке 71 казак сражался с 10000 татар».

Первым же человеком, несколько лет назад обнаружившим упоминания о Крынкской слободе в государственных архивных документах, стал ростовский историк, кандидат исторических наук Петр Ашотович Аваков. Совсем недавно увидела свет его научная статья «Оборона Крынкской слободы в 1711 году (Эпизод из истории русско-турецкой войны 1710-1713 годов)», посвященная событиям, произошедшим на землях Матвеево-Курганского района в самом начале 18 века, и более подробно описывающая все, связанные с возникновением Крынкской слободы, обстоятельства.

В феврале 1711 года войско кубанцев, состоящее из ногайцев, черкесов, калмыков и казаков-некрасовцев, ушедших с Дона в подданство турецкого султана, двинулись на северо-запад через устье Дона и Примиусье, чтобы соединиться с войском крымского хана у Харькова, и совместными усилиями разорять Российское царство, в конце концов, дойдя до Воронежа и Белгорода. Переправившись через Дон, Кубанская орда разорила Предтеченский монастырь, захватив несколько пленников и предав огню все запасы хлеба и сена. Далее путь кубанцев следовал прямо к Примиусью, пересекая его в районе слияния Миуса и Крынки.

Вот как описывает случившееся с Крынкской слободой историк Петр Аваков в своей статье: «2 февраля передовой конный отряд из четырехсот кубанцев и казаков-некрасовцев подошел со стороны реки Самбек к Крынкской слободе. В его рядах был и Игнат Некрасов. Поймав в соседнем лесу местного жителя Сидора Семенова, ездившего по дрова, кубанцы ограбили его (отобрали лошадь и сняли одежду) и послали в слободу, приказав объявить крынкскому атаману Ивану Калаберде, «чтоб он собрал с крынкских жителей хлеба и скотины, сколько возможно, и пришед бы к ним, поклонился», пообещав за это не приступать к слободе и уйти прочь.

Спустя два часа противник начал атаку слободы и открыл стрельбу из луков. Крынкские жители ответили ружейным огнем и убили двух человек. Перестрелка продолжалась четыре часа до вечера, после чего ногайцы отступили и заночевали за лесом у устья Крынки, в двух верстах от слободы.

В первом часу следующего дня слободу окружили около десяти тысяч кубанцев с калмыками и «учинили приступ великой», с использованием лучного и огнестрельного боя. Атаман слободы с семьюдесятью казаками, засев в палисаде, отстреливались из ружей. В ходе приступа, продолжавшегося три часа, противник ранил сорок крынкских жителей, потеряв при этом около восьмидесяти человек. Крынкский казак Петр Андреев убил некоего татарина в волчьей шубе с красными рукавами, который «был у них начальником». Не сумев овладеть слободой, кубанцы довольствовались поджогом расположенной рядом мельницы и грабежом бахчей, где они «побрали пожитки, и всякую домашнюю рухлядь, и запасы, и лошади, и всякую скотину без остатку».

Затем они направились вверх по течению Миуса к речке Ольховатке, захватив по дороге в плен тридцать крынкских жителей и их работников, ходивших в лес за дровами и на бахчи за сеном, и убив из них двух человек. После ухода Кубанской орды крынкские жители собрали в слободе большое количество выпущенных неприятелем стрел, из которых около 3000 целых они оставили себе, а 506 поломанных в качестве трофеев привезли в Троицкий (Таганрог – Авт.). Вскоре нападению ногайцев и некрасовцев подверглось сельцо Ивановское в урочище Леонтьевы Буераки на Миусе. Многие его жители, в том числе женщины, были убиты и ранены, а остальные захвачены в плен и увезены на Кубань. Судя по всему, от Миуса Кубанская орда повернула восвояси. По словам ногайца Акмаммеда, кубанский султан и Игнат Некрасов не пошли в Крым «за роспутием и за худобою лошадей». Пленных на Кубани разделили по аулам и распродали в разные места, в том числе на турецкие галеры…»

Описания истории и местности

Отдельный и самый, пожалуй, занимательный в статье Петра Авакова «Оборона Крынкской слободы в 1711 году» момент – история возникновения той самой «Крынкской слободы» и описание местности, которая ее окружала. Почему? Да потому, что всегда интересно, хотя бы в теории, попытаться найти конкретное место, где именно мог находиться самый первый населенный пункт на территории Матвеево-Курганского района.

О слободе и окружающей ее местности Петр Аваков так пишет в своей статье: «В мае 1704 года атаман «пеших» запорожских казаков Семеновского шанца (шанец – небольшое земляное фортификационное сооружение, использовавшееся для защиты артиллерийских орудий, в данном случае – бывшая Семеновская крепость на Миусском полуострове – Авт.) Исай Игнатьевич Соболь поставил перед российской администрацией Северо-Восточного Приазовья вопрос о постройке городка близ Татарского брода у места впадения в Миус его правого притока Крынки, и о его заселении казаками из городов Слободской Украины. В своей челобитной атаман указывал, что еще во время пребывания в Азове и Троицком боярина А. С. Шеина, то есть в 1699 году, в том месте был «начерчен городок, а не построен», и с тех пор туда на караул из шанца посылаются попеременно по десять казаков.

Рассмотрев челобитье И. И. Соболя, в июле Разрядный приказ распорядился провести рекогносцировку в предполагаемом районе строительства городка, измерить его расстояние от Азова и Троицкого и составить чертежи. Летом того же года для этих целей к татарскому броду при устье Крынки совершили поездку майор Григорий Коробовский и прапорщик «городового дела» Генрих Лемкен. Прибыв на место, они обнаружили, что там отсутствуют какие-либо следы предварительной разметки городка, о которой упоминал атаман: «черты городу нет и никакова признаку, где быть строению, не положено». По возвращении офицеры представили азовскому губернатору И. А. Толстому «доезд и досмотр, и того означенного места мерную верстам роспись», а также два чертежа «с подписанием» о том, «которое место к городовому строению угоднее к крепости». От Троицкого (Таганрог) это место находилось в 22 верстах и 447 саженях (использовались «тысячесаженные» версты, в два раза длиннее «обычных» – Авт.).

Точная дата последовавшего основания поселения при устье Крынки неизвестна, но уже в 1707 году в Крынкской слободе проживал 141 человек мужского пола: 71 взрослый казак и 70 мальчиков. Население слободы возглавлял атаман. Поблизости находились лес, сельскохозяйственные угодья и водяная мельница на речке Крынке.

Точное местоположение Крынкской слободы по известным нам документальным и картографическим источникам установить невозможно. На рукописной карте «Чертеж Миюской», созданной между летом 1697 года и осенью 1698 года, показана дорога, пролегающая от Азова к р. Миус – «до Каменного броду, а от Каменного Броду до Кринишнаго мосту, а от Кринишного мосту до Земляного броду Миюского, а от Земляного броду опять к Каменному броду, а от Каменного броду по реке Миюсу и по лиманом к гирлу Миюскому, а от гирла Миюского опять к Азову». Отмеченный здесь чуть выше места впадения в Миус Крынки Земляной брод – это и есть тот Татарский брод, который в 1704 г. упомянул в своей челобитной атаман И.И. Соболь».

Журналистские «раскопки» по поводу бродов

И так, что мы имеем, после прочтения статьи и изучения чертежа, тоже, кстати, предоставленным Альбертом Смирновым? Начнем с «Чертежа Миусского», датированного 1697 годом, где четко обозначены две идущие со стороны нынешнего Ростова-на-Дону дороги – одна вдоль северного берега Таганрогского залива до Миуса и вверх вдоль него до Каменного брода. Вторая – так же от Ростова-на-Дону под углом градусов в 45 через реку Самбек к тому же Каменному броду на Миусе.

Каменный брод, названный, как проще всего предположить, по характерным особенностям дна или местности, – это, вероятнее всего, окрестности села Ряженое, место впадения в Миус реки Каменки, обозначенной именно как Каменка даже на самых старинных картах. Так что проще всего Каменный брод искать именно в этом месте. Хотя, есть вероятность, что Каменный брод мог находиться чуть южнее нынешнего села Покровского. Потому что именно там и доныне имеется один из самых известных в нашей местности в конце18-начале 19 века бродов, где еще Пушкин переезжал Миус, отправляясь из Екатеринослава (Днепропетровска) на Кавказ. На старых картах это место, как единственно пригодное к конной и пешей переправе через нижнее течение Миуса, обозначено как Коровий брод. Думаю, не надо никому объяснять, почему.

Второе знаковое место из «чертежа» – Криничный мост на Крынке, куда добирались по правому берегу Миуса, перейдя его через Каменный брод. Логично предположить, что мост находился где-то у криницы на правом же берегу Крынки, причем, если верить чертежу, не слишком далеко от места слияния. И такая криница, стекающая с горы, действительно имеется на правом берегу Крынки в окрестностях села Александровка. Причем, судя по, например, карте 1943 года, в этом месте меньше ста лет назад и дорога с горы к селу спускалась, и даже был мост. Потом, во время Великой Отечественной, когда местность довольно сильно изменилась, и дорога, и мост исчезли. А вот криница – осталась. Может, обмелела немного, заилилась. Но по-прежнему существует и радует всех прохожих весело бегущим вниз ручьем. А вот других таких столь же приметных криниц по правому берегу Крынки, вдоль которого идет грунтовка до самой Авило-Федоровки, больше нет. Так что можно предположить, что именно возле Александровки и находился искомый Криничный мост.

С Земляным бродом сложнее. Опять же, из названия можно предположить, что брод назван так по характеру дна или местности. Тем более что чего-чего, а «земли» в нашей местности хватает. Однако само словосочетание, в отличие от того же словосочетания «каменный брод» – очень малораспространенное. В поисковике «Гугл», например, можно отыскать два десятка «каменных» бродов и ни одного «земляного».

Обращает на себя внимание и еще одно обстоятельство на «Чертеже Миусском». На нем ясно показана дорожная «петля», по которой в 1697-98 году можно было объехать заболоченную и заросшую лесом «рогатку», образуемую сливающимися Миусом и Крынкой. И Земляной брод на Миусе обозначен от слияния чуть дальше, чем Криничный мост на Крынке. А ехать к этому броду от моста надо почти прямо, а не резко вниз, как получилось бы, если верить предположению Петра Ашотовича о тождественности Земляного и Татарского бродов.

Да и какова должна была быть эта дорога по миусским старицам и болотам? Ведь, если прокладывать ее от Криничного моста резко вниз, прямо к слиянию Миуса с Крынкой, потребовалась бы минимум постоянно ремонтируемая бревенчатая гать. Ибо даже на картах 19 века в месте слияния обозначен минимум «мокрый», то бишь, заболоченный, лес. Сомнительно как-то, что казачьи патрули 17 века специально каждый раз продирались болотами к слиянию и периодически настилали там для этого гати, когда эти болота можно было, не слишком утруждаясь, объехать чуть выше, но – посуху. Тем более что, если поехать сухой дорогой именно «почти прямо» от выходящей к Крынке улицы Космонавтов в Александровке (ориентировочного местонахождения криницы на противоположном берегу), то буквально через три километра попадешь аккурат в Алексеевку, где, как проинформировали нас местные жители, находится брод с ласковым названием «Песочек». «Песочек» – потому что там приятно и плескаться детям, и переходить реку – ноги не вязнут в тине. Конечно, неизвестно, существовал ли «Песочек» в начале 18 века. Но, вполне возможно, что и Миус тогда тек не совсем так, как мы привыкли…

Интересен еще один момент: сама «петля» старинной дороги вокруг заболоченной и заросшей лесом речной «рогатки» из Миуса и Крынки. По этой дороге «по кругу» и «в никуда» кто-то регулярно ездил туда-сюда – иначе, зачем еще прокладывать в девяностых годах 17 века от Азова и Таганрога такую странную, «круговую» и никуда не ведущую дорогу через голую степь бог знает в какой дали от постоянного человеческого жилья?

Вопрос: кто и для каких целей проложил в это место дорогу и «наездил» ее по кругу? Лично у меня на него получилось ответить так: наездили казаки Нижнего Дона и Таганрогской крепости, посещавшие эти безлюдные тогда места с двумя целями: а) рыбная ловля и лесозаготовки, б) охрана «своей» юго-западной территории от набегов днепровских запорожцев и, что гораздо страшнее, крымских татар. Вспомните выдержку из статьи: «и с тех пор туда на караул из шанца посылаются попеременно по десять казаков».

А теперь представьте, где бы вы, на месте крымских татар или даже запорожцев, желающих пограбить своих донских соседей, прошли бы со своим отрядом незамеченными Приграничье – «рогатку» Миуса и Крынки – мимо такого вот постоянно ездящего вокруг с дозором патруля? Единственное удобное место среди голой, просматривающейся на километры степи – как раз заросшее лесом и залитое болотами староречий «слияние». Где можно спокойно отсидеться в засаде, пока таганрогский или азовский дозорный отряд не проедет мимо и не скроется из глаз. Разве не поэтому брод у слияния двух рек назван местными жителями, тогдашними непримиримыми врагами крымских татар, именно «Татарским»? Ведь, по логике, если «Коровьим» бродом у миусских жителей через Миус ходили коровы, то «Татарским» – тогда явно «вражеским», «недобрым» путем – сами понимаете, кто. И для чего.

Так что я думаю, что указанный в челобитной 1704 года Татарский и обозначенный на «чертеже» 1997-98 годов Земляной броды – это все-таки два абсолютно разных перехода через Миус. Посещаемых представителями двух абсолютно разных воинств и с двумя абсолютно разными целями. Но, поскольку именно упомянутый в челобитной Татарский брод через Миус к началу 18 века стал представлять самую большую опасность для тогдашних таганрожцев и жителей Нижнего Дона со стороны крымских татар – именно там и следовало поставить Крынкскую слободу-крепость. Навсегда, таким образом, перекрыв этим военным укреплением то место на юге Приазовья, где вражеские отряды и лазутчики могли незаметно пересекать границы земель донского казачества и прятаться в засаде перед нападением.

 

«Раскопки» по поводу местонахождения слободы

Теперь по поводу конкретного места, где именно могла находиться «слобода». Вспомните, где и как обычно с глубокой древности селились в необжитой и враждебной им местности казаки, хоть запорожцы, хоть донцы. Донцы, в подавляющем количестве случаев строили свои городки на речных островах. Самые известные из них – у станицы Раздорской на донском острове Поречный, и на месте станицы Старочеркасской, которая, по сути, тоже находится на большом донском острове.

То же самое было и у запорожских казаков. Из пяти существовавших к моменту основания Крынкской слободы Запорожских Сечей, четыре – Хортицкая, Томаковская, Базавлуцкая и Чертомлыкская – были построены именно на островах. И лишь одна –Никитинская, просуществовавшая всего два года – на полуострове. Так строилось для того, чтобы мочь как можно лучше оборонять свой городок от врагов. Причем, свои поселения на островах казаки зачастую еще и отделяли от всей остальной территории острова специально прорытым вокруг палисада рукотворным каналом, так же залитым водой. Жизнь «у воды» и «на воде» для казака 16-начала 17 века была настолько естественной и обыденной, что не являлась чем-то из ряда вон выходящим, что стоило бы отдельно обсуждать.

Стало быть, есть вероятность, и немаленькая, что решившие поселиться у Татарского брода запорожские казаки тоже построили себе в наших местах нечто подобное, пусть и в несколько меньшем масштабе. Потому что я очень сомневаюсь, что жители Сечи, прожившие в ней долгие годы, досконально знающие все ее фортификационные достоинства и недостатки, в сходных условиях местности стали бы строить для себя на Миусе деревянную Москву или каменный Азов. А вот возвести на Миусе собственную «Сечь» для них было бы естественнее всего. Тем более что заросшее лесом и залитое протоками стариц и болотами место слияния Миуса и Крынки это позволяло. Более того – даже способствовало именно такому устройству казачьего поселения.

Дальше стоит обратиться к древним и более современным картам. Самые точные старые карты из топографических данной местности – «километровки» Рабоче-Крестьянской Красной Армии, выпущенные в 1943 году. И на них ясно и четко видно, что к 1941 году в середине речной «рогатки» еще присутствуют заполненные водой, хотя уже и периодически пересыхающие старые русла Миуса. Видны все эти русла и на плохо прорисованной карте-«двухверстовке» 1880 года.

Причем, и на первой, и на второй картах, у Миуса обозначены сразу два староречья. Первое идет к Крынке от села Алексеевка, второе – от самой северной оконечности поселка Подлесного. И оба они, соединяясь где-то в середине, дальше текут одним рукавом, сливаясь с Крынкой прямо у ныне существующего моста между нынешним поселком Крынка и Александровкой.

Но если в 1943 году эти протоки еще были настолько обводнены, чтобы их обозначили на карте как заводненные старые русла рек, то вполне можно себе предположить, что в 1697 году основное русло Миуса проходило именно по ним, а не там, где оно находится сейчас. Тогда и место слияния Миуса с Крынкой, получается, находилось прямо возле нынешнего «Крынкского» моста, а вовсе не там, где оно расположено ныне. А раз так, то все, что находится ниже этого моста, в 1707 году, времени начала существования слободы, было Миусом. Миусом, а не Крынкой!

И вот на этом месте моих изысканий для меня начались самые удивительные чудеса. Потому что старожилы из Александровки рассказали мне, что примерно в ста пятидесяти метрах ниже по течению от «Крынкского» моста с неизвестно каких времен и до, по крайней мере, середины прошлого века существовал брод, где мальчишки и взрослые рыбаки из Сад-Базы и Александровки спокойно переходили в теплое время года реку, замочив ноги максимум по колено.

Еще одним удивительным моментом стал рассказ старожилов о находящейся в районе «Крынкского моста» так называемой «Харсёновой балке». Эта балка, сейчас засыпанная в своем начале, обнаруживается буквально сразу, если переехать по мосту на улицу Топольковую и повернуть по лесной дороге направо. Огромная, широкая и довольно глубокая канава от самого поворота загибается лесным буреломом к югу вдоль всей правой стороны дороги до самой речки. При этом, как рассказывают старожилы, в свою очередь, слышавшие эти рассказы, от своих отцов и дедов, «канава» своим серверным концом когда-то очень-очень давно тоже выходила к Крынке, но ее в этом месте давно уж засыпали и запахали, превратив в часть улицы Топольковой. Даже домов сверху настроили. А вот к югу «канава» прекрасно сохранилась, но лишь потому, что в ней и вокруг нее растет лес. Эту-то «канаву» – по сути, короткое искусственное русло, параллельное руслу реки, – старожилы и называют «Харсёновой балкой». Кое-кто вспомнил даже, как их прадеды, вылавливая там по весне заплутавшую рыбу, все удивлялись, как люди прорыли эту Харсёнову балку, образовав с ее помощью своеобразный остров. Но вот на карте-«двухверстовке» 1880 года в этом месте изображен небольшой остров, образуемый старицами Миуса, впадающими в Крынку. Остров в слиянии Миуса и Крынки! Как раз такой, на каких в условиях враждебной местности и строили свои городки запорожские и донские казаки 16-17-18 веков…

Косвенным подтверждением правильности моей гипотезы служит тот факт, что тысячи конных «татар», которые учитывая их количество, как говорится, даже пешком могли бы затоптать стоящую посреди степи или леса маленькую деревянную крепость с 71 бойцом в ней, этот палисад не то что не затоптали, но даже не смогли взять штурмом, а тем более, сжечь при помощи множества стрел с горящей паклей, которые легко устроили бы большой пожар на крытых камышом и соломой деревянных крышах и дозорных башнях. Тем более, что такое очень просто было бы сделать со всякой прочей деревянной крепостью в лесу или на равнине при таком количестве осаждавших, как бы героически не сопротивлялись в этой цитадели ее защитники. А вот если предположить, что «Крынкская слобода» стояла не просто в лесу или на берегу, а посредине высокого искусственного острова, окруженная со всех сторон не позволяющей к ней подобраться открытой водой – тогда да, все приобретает логику.

Тут надо отметить еще один немаловажный факт. А именно свидетельство ногайца Акмаммеда из статьи Петра Авакова, что «кубанский султан и Игнат Некрасов не пошли в Крым «за роспутием и за худобою лошадей». То есть, среднесуточная температура воздуха в том феврале явно была положительной. Следовательно, вокруг острова с Крынкской слободой уже не было крепкого льда, способного выдержать вес сотен и даже тысяч всадников. Что, собственно, и повлекло за собой тот факт, что кубанцы после неудачного штурма «довольствовались поджогом расположенной рядом мельницы и грабежом бахчей, где они «побрали пожитки, и всякую домашнюю рухлядь, и запасы, и лошади, и всякую скотину без остатку». Все верно – лошадям и «всякой скотине без остатку» просто невозможно было попасть на своих ногах внутрь укрепления, находящегося на маленьком рукотворном острове посреди реки, и поэтому она всегда находилась отдельно…

 

Она до сих пор живет!

Я посетила Харсёнову балку. В самом ее начале по правой стороне действительно стоит дом по улице Топольковой. Сама балка шириной 20-25 метров и глубиной метра в три-четыре. В верхнем «течении» склоны ее более крутые, в нижнем – чуть более пологие. Установить точные размеры довольно сложно, так как балка в верхнем своем конце засыпана кучами бытового мусора и ветками, а далее вплоть до самой речки очень сильно заросла и завалена старыми упавшими деревьями и валежником. Зато в этом диком лесу попадаются настоящие деревья-великаны: тополя в два и даже в четыре обхвата! Много упавших и сломанных стволов деревьев, как попало растущих кизильника, бузины и девичьего винограда, оплетающего стволы, так что летом, когда все покрывается листвой, пройти тут, наверное, еще труднее, чем сейчас, поздней осенью. К сожалению, отведенного на поездку времени, чтобы полностью пройти от края до края и балку, и возвышающуюся над ней, зажатую между балкой и Крынкой, возвышенность, полностью изучив весь рельеф местности, мне не хватило. Так же, как не получилось сейчас, после осеннего подъема уровня воды, отыскать на заросших буреломом берегах реки ниже моста то место, где еще в середине прошлого века находился популярный у рыбаков и деревенских мальчишек брод. Но то, что место это (по «Гуглу» площадью примерно 180х180 метров, заросших лесом) действительно интересное и стоящее того, чтобы присмотреться к нему внимательнее – правда. Тем более что «черные» копатели и Харсёнову балку, и образуемый ею и Крынкой «остров» явно периодически посещают. Мне по дороге больше десятка раз попались полуприсыпанные листвой небольшие рукотворные ямы-копанки, хаотически разбросанные по лесу. Кто-то явно ходил там с металлоискателем и лопатой месяц-полтора назад и что-то искал…

Остается лишь добавить, что Крынкская слобода, после того, что с нею случилось в 1711 году, не исчезла, а благополучно продолжила свое существование, и сами люди уже никогда не оставляли эти места надолго. На Генеральной карте Российской империи от 1799 года при реке Миус обозначена «слобода Крынская», на Столистовой карте Российской империи от 1816 года в месте слияния Миуса и Крынки опять значится «слобода Усть-Крынская».

При этом не был заброшен и сам остров. Напротив – прямо на нем, судя по карте-«трехверстовке» Шуберта 1846-1863 года и по карте-«двухверстовке» 1880 года, было устроено нечто вроде водяной лесопилки или мельницы, во всяком случае на этом месте обеих карт изображен толи пяти- толи шестилучевой значок. В 1924 году это место стало частью центрального отделения совхоза «Сад-база», превратившись к моменту распада СССР в поселок сельского типа Крынку.

Так что люди, потомки тех самых героических запорожцев и донцов из восемнадцатого века, продолжают жить в тех же местах. Хотя, конечно, уже никто, проезжая через «Крынкский мост» и самое начало улицы Топольковой на рыбалку, на дачу или просто на пикник, не помнит, что именно с этого места начиналась история самого первого поселения в нашем Матвеево-Курганском районе…

Елена Мотыжева

 

Все статьи

Комментарии пользователей

ОтменитьДобавить комментарий

Ваше имя:
Комментарий:
Написать нам
Какой вид рекламы вас больше всего раздражает?

Наружная реклама (на плакатах, фасадах зданий)
Реклама на радио
Реклама на ТВ
Промо-акции (раздача листовок в общественных местах)
Интернет-реклама (баннерная, спам)
Косвенная реклама (упоминание товара в статьях, интервью, кинофильмах)
Никакая, спокойно отношусь к рекламе

Комментировать

Новости

14.12.2018 Как спасти берег
Предпроектные работы по берегоукреплению Таганрогского залива обойдутся в 89,5 млн рублей.
14.12.2018 Для себя?
В Неклиновском районе задержали 61-летнего местного жителя за хранение более 450 грамм марихуаны.
14.12.2018 В БСМП Таганрога
...приступают к операциям на сердце
13.12.2018 Долгая дорога к деду
Спустя 75 лет после гибели внуки разыскали могилу своего деда Алексея Сергеевича Диденко, погибшего в 1943 году в бою на Миусе.
12.12.2018 Одна из лучших
С 10 ноября по 1 декабря в международном детском центре «Артек» проходила профильная смена «Школа будущих командиров», участницей которой стала ученица Отрадненской школы
12.12.2018 Внимание, розыск!
В Таганроге ищут без вести пропавшую девушку.
Все новости
Расписание электричек