Цифровое ТВ
Слушать
«FM на Дону»
105.2 FM
Смотреть передачи
ТК ПРИМИУСЬЕ

Алексей Захарченко: «Я жил и живу для людей…»

Пожалуй, немного найдется в Матвеево-Курганском районе, особенно среди людей «за тридцать», тех, кто никогда не слышал бы о Почетном жителе поселка Матвеев Курган, Ветеране труда, знаменитом нашем певце, Алексее Григорьевиче Захарченко, в свои восемьдесят лет до сих пор работающего на благо района.

Накануне Нового года корреспонденты «Делового Миуса» встретились с Алексеем Григорьевичем и попросили его рассказать о себе, о жизни, а также о прошлом и настоящем нашего края, живущем в сердцах его жителей.

О работе и спорте

– Я ровесник нашей области, родился 31 марта 1937 года в поселке Матвеев Курган. В 1951 году окончил школу и поступил в таганрогское ремесленное училище. После его окончания пошел работать на завод имени Димитрова в Таганроге. Потом, в 1956 году, призвался в армию. Я всю жизнь мечтал о море, но попал в Венгрию. Так как я был квалифицированным сварщиком, меня туда отправили восстанавливать поврежденную в боях технику: танки, бронетранспортеры и грузовики. Там же, в Венгрии, я сдал экзамены и получил права водителя. Поэтому, когда в 1959 году я вернулся из армии, то пошел на работу на Матвеево-Курганский мясоптицекомбинат, где и трудился водителем 38 лет.

Объездил на своей «Шкоде» всю страну. Причем, «Шкоды» у меня было две. Первая мне досталась совсем старенькой. И, когда пришла в полную негодность, я сам связался с чехами, и мне выписали все новые запчасти, из которых я своими руками едва ни с нуля собрал себе новую машину, только уже бортовую вместо фургона. И знал ее буквально как часы – когда заскрипит, когда заплачет, где и чего надо у нее отремонтировать и подрегулировать… На этой «Шкоде» отъездил 23 года.

По всей Европейской территории страны до самого Урала, наверное, нет ни одного крупного города, где бы я не побывал с продукцией нашего Матвеево-Курганского мясокомбината, а на север я с нею аж до Финляндии доезжал.

При этом тогда во всем районе только у мясокомбината была машина, на которой я работал, которая могла возить сразу 10,5 тонн груза. Поэтому я с понедельника до пятницы трудился для мясокомбината, а в субботу и воскресенье меня забирал на работу то плодоовощной совхоз «Сад-База», то наша строящаяся тогда ЦРБ, то станция – разгружать железнодорожные вагоны (тогда район штрафовали за их простой). Я лет пятнадцать вообще не был в отпуске! Хотя тогда ведь не как сейчас – тогда людям хорошими деньгами компенсации давали… За свою трудовую деятельность на благо района я получил целых шесть высоких наград. В том числе звание «Ветеран труда», медаль «За трудовую доблесть» и медаль к столетию Ленина – «Ленинская медаль» – все ветераны ее до сих пор всегда на грудь надевают первой.

Меня многие в Матвеевом Кургане знают, как человека, много лет принимавшего участие в развитии районного спорта. Я всегда любил футбол, стал районным ветераном этой игры. Еще в армии, в Венгрии, стал чемпионом Западных вооруженных сил по боксу. Там же начал принимать участие в соревнованиях по спортивному многоборью: бег, плавание, стрельба. Там же, в Венгрии, я получил свою первую почетную грамоту. Сейчас их уже более сорока: и за труд, и за спорт, и за песни…

 

О песнях

Как я начал петь? Был такой известный эстрадный певец – Юрий Богатиков. И однажды, дело было в армии, он услышал, как я пою. И сказал: «Иди петь, хочешь – я помогу тебе устроиться в ансамбль». Я тогда ему ответил: «Нет, я лучше спортом буду заниматься. А песни – это для женщин». Но когда после армии вернулся домой, как-то само собой получилось, что меня пригласили в наш районный дворец культуры. Где я и пою уже больше сорока лет…

Начинал с самых легких и простых песен: «Вернулся я на Родину», «Вальс о вальсе»… И как-то постепенно дорос до звания неоднократного победителя песенных конкурсов: «С песней по жизни», «Песня солдатская», «Ты не выжил, солдат», «Песня солдатская моя». Стал лауреатом премии имени Героя Советского Союза Александра Ерошина. А в начале двухтысячных за исполнение военно-патриотических песен Министерство Обороны России наградило меня медалью.

И поклонниц у меня всегда было море. Жительницы райцентра, когда встречали меня на улицах, спрашивали: «А Вы будете завтра петь?» Я отвечаю: «Буду!» Они: «Тогда мы завтра придем». А «мама» нашего района – Валентина Михайловна Донченко – про меня говорила: «Я могу его сравнить только с Кобзоном, больше ни с кем».

Может быть, такое отношение ко мне было потому, что в пении я всегда руководствовался словами Леонида Осиповича Утесова: «Надо петь душой, а не словами и криком». Погляжу сейчас, как поют: «Тыр-пыр-восемь дыр…» и прыгают при этом. Вы как себе можете это представить: одновременно прыгать и петь – это же физически невозможно! Дурят слушателей, как хотят. И за это скоморошничанье под фонограмму требуют сумасшедшие деньги, миллионы! Слушаю и вспоминаю Клавдию Шульженко, любимую свою певицу, которая говорила: «Мы за зарплату пели». И ведь именно пели, в том числе и на фронте, вдохновляя тех, кто шел на смерть за свою Родину и тех, кто трудился ради нее в тылу! Пели, а не кривлялись на сцене под аудиозапись.

Во что все эти шуты превратили нашу культуру? То голые на сцену выходят, то изодранными, так что смотреть стыдно. И вместо того, чтобы дарить людям творчество, заставляют всю страну обсуждать, кто из них с кем переспал! Как может нести россиянам культуру певица, которая даже не знает, от кого у нее ребенок? Я просто в шоке от того бардака, который творится…

Ведь люди должны приходить на концерт, чтобы отдохнуть душой, чтобы вдохновиться чем-то светлым, умным, добрым и великим. А после концертов нынешних «певцов» – пол семечками заплеван и пустыми бутылками завален. Так какое отношение тогда их деятельность имеет к культуре? Бескультурье полное…

Вот вы спрашиваете, как я отношусь к той славе, которой обладаю? Очень спокойно отношусь. Я всегда считал и считаю, что пою потому, что это нужно людям. Пою для людей. И в районе нет ни одного населенного пункта, где я бы не выступал. Поэтому меня все знают. И потом – я всегда пел бесплатно. Хотя, конечно, раньше хорошая традиция была: после концерта приехавшим в село артистам всегда стол накрывали. Благодарили…

О жизни и смерти

Я и сейчас стараюсь людям навстречу идти. И, чем могу, помогать. Сейчас работаю в Матвеевом Кургане на Новом кладбище, отвечаю за благоустройство территории. Работаю для себя, я ведь давно – пенсионер. Зачем? Да ведь весь Курган здесь лежит. В том числе моихзнакомые. Из уважения к людям я тут – это раз. А второе – не могу дома сидеть. Ведь пенсионеру, особенно тому, кто всю жизнь среди людей был, дома сидя, с ума можно сойти! Обязательно надо чем-то себя занять…

Работа у меня специфическая, скажем так. Раньше вообще было невероятно тяжело, да и сейчас еще иногда, когда очень тяжелые похороны, ухожу, – не выдерживаю… Хотя, конечно, стараюсь, если позовут, сказать человеку доброе слово. Правда, мне кажется, людям хорошие слова о них надо больше при жизни говорить. И ценить больше при жизни. Тогда они и жить будут гораздо дольше… 

Почему-то в народе считается, что работа на кладбище – «хлебное место» какое-то. Я всегда говорю: не надо равнять Ростов, где чуть ни по миллиону за место платят, и наше кладбище! Я отсюда никогда и нитки не взял ни с кого. Да и с кого брать – я всю жизнь с этими людьми бок обок прожил! Потому понимаю традицию, когда рядом с могилкой мужа или жены ставят столик и лавочку, занимая место. Потому что все мы смертны. И случилось что – рядом с одним родным человеком похоронят и второго. Чтоб не надо было к бабушке с пышкой на одно кладбище бежать, а к дедушке с пирожком – на другое…

А началось все еще при Николае Федосеевиче. Мне деньги на техосмотр были срочно нужны, а их не было. Я пришел к нему: «Федосеевич, нету ли у Вас какой работы для меня?» Он: «В парке Победы деревья надо обрезать. Сможешь?» А чего ж я не смогу? Так и началась моя работа по благоустройству района. А на кладбище тогда был бардак страшный, рабочие пили и устраивали пьяные дебоши, а потом вообще огород развели, помидоры с огурцами стали выращивать. Ну, меня сюда и поставили, чтобы навести порядок – больше не было добросовестных желающих. Только алкоголики. С ними, кстати, я до сих пор воюю. Они то лавочки со столиками крадут на металл, то вазы посбивают, то венки унесут, чтобы повторно их перепродать… 

А про нынешнюю смертность… На Новом кладбище где-то шесть с половиной тысяч человек лежит. И на «Втором новом» – уже до двухсот схоронено. Вот на поселок в 16 тысяч человек населения три кладбища, как, по-вашему – это нормально? Вспоминаю семидесятые, восьмидесятые даже – если кто-то умер – это грандиозное событие было на весь Курган, о котором все знали! «О, баба Марфа померла, слышали?» А сейчас: «Смотрю, соседа чего-то давно не видно. А он уж полгода, как умер». Смерть стала настолько обыденным явлением, что ее уже и не замечает никто… И у меня здесь каждый день – минимум одна новая могила появляется. А иногда – и четыре, и шесть… Так же и возраст: где кладбище начинали заполнять – в основном лежат старые люди, им по семьдесят-восемьдесят лет было. А сейчас большинство могил – тех, кто и до пенсии не дожил. Детишек даже много. Будто у нас – война…

 

О войне и оккупации

А Великую Отечественную я хорошо помню. До войны я в ясли ходил. Не знаю, что я был за человек, но воспитательницы и нянечки меня простынями привязывали к кровати – чтоб не проказничал. Мама приходит, – а я там сижу, реву…

Оккупацию помню. Когда немцы были, лучше всего в памяти сохранилось, как рассыпалась машина с горошком. И мы, мальчишки, рылись в снегу и земле, выбирали этот горошек, чтобы поесть… Хлеб, упавший с машин, тоже подбирали. Помню, как мы уходили в Бариловку, когда бои стали особенно сильными. Помню туркменов, перешедших на сторону немцев. Один плакал и говорил, что я на его сына похож…

Наших тоже помню. Они меня «обидели». У меня была настоящая сабля, а они взяли «косички лошадям подрезать», да так и не отдали…

А еще помню, как мы со старшим братом у немцев стянули карабин и наган. И спрятали их в соломе за коридором. А мать нашла. И лупила нас обоих! Потому что нашли бы немцы, а не она – обоим труба была бы. А мы с братом хоть и ревели, радовались тогда, что своей кражей хоть какого-то нашего солдата от смерти спасли.

В оккупацию мы в огороде жили, в землянке. В доме немцы стояли. Было, что и в подвале жили, у женщины одной, на Харьковской. Подвал был не как сейчас, на улице. А прямо в доме – с «лядой» и лестницей вертикальной. Как только самолеты летят – так нас, детей, туда, вниз и сталкивают – «гугух!». За Харьковской же, в балке, в склоне пещера была. Там тоже люди от обстрелов и бомбежки прятались… 

А потом, после освобождения, я по дорогам колоски собирал. Пас колхозных телят. Культивировал. Корову или лошадь в культиватор запрягают, а я сверху сажусь, правлю. И кто-то из женщин сзади идет, культиватор ведет по рядкам. Так что у меня не 63 года стажа, как официально посчитано, а гораздо больше…

Помню курганские школы. Одна была на Харьковской. Вторая – на Таганрогской. Третья – за вокзалом, в «Жемчужном саду», по Светлой, а четвертую помню на Красноармейской, «у бабы Мани». В школе на Харьковской мне запомнилась учительница Мария Ивановна, у которой – невероятное тогда чудо (!) – было целых две юбки. Только потом мы узнали от наших мам, что учительница одну неделю юбку носила кверху лицевой стороной, а вторую – изнаночной…

И вот не знаю уж как, но познали мы тогда от своего учения гораздо больше, чем нынешние школьники. Хотя у нас на весь класс была всего одна книжка – «Родная речь». То ли учили нас иначе, то ли мы сами больше понять стремились…

 

О философии жизни

В восьмидесятых у меня на Харьковской у единственного был телефон. Потому что я всегда был активным человеком и постоянно «толкал» всех руководителей района. Я еще с комсомольских времен такой: был членом бюро райкома, председателем совета коллектива, командиром народной дружины, общественным помощником прокурора – кем только не был! И как водителя меня на все выходные куда-то вызывали на работу. И ко мне вся округа приходила позвонить: кому в «скорую», кому в милицию, кому на вокзал. И я никогда никому не отказывал.

Вот вы о прошлой жизни спрашиваете. Я помню, как вез курганское мясо в Элисту. А там был комбинат, где производили осетрину и черную икру. И нам эту черную икру предложили купить по четыре рубля за килограмм, а мы торговались, чтоб по три. Вот такая «плохая» тогда была у простых людей жизнь…

Не знаю, может, кому и плохо тогда, при Союзе, было. А вот я лично этого не почувствовал. Может, потому что работал всегда. Да, может, где-то и полки были не так полны, как сейчас. Но денег мало – пошел, и заработал. Работы ведь было столько, и столько людей требовалось, что теперь осталось только вспоминать. В сезон пенсионеров «подключали» – вот столько работы было! Как можно считать, что тогда было хуже, чем сейчас?

И ведь цель у каждого в жизни была, какая-то осмысленность! А сейчас где все это? Показывают по телевизору опрос: «Пойдете ли вы воевать, если на нас НАТО нападет?» И каждый человек отвечает: «Нет, не пойду. И сына не пущу. У меня в этой стране нет ничего, за что бы стоило погибать». Вы представляете, до какой степени мы деградировали? До какой степени упал авторитет государства? Смотрю на все это, – и сердце от боли сжимается. Разве ради такого отношения мы всю жизнь работали, строили, боролись и созидали?

Слава богу, что все-таки есть работа. И есть семья. Во всем, всегда в жизни меня поддерживает моя супруга – Анна Ильинична. Мы с нею уже шестьдесят лет вместе, большую жизнь прожили. И словами Горького хотелось бы сказать об этой с нею жизни: «Всем лучшим во мне я обязан жене».

Еще у меня три сына, внуки и правнуки. Двое сыновей пошли по моим стопам и тоже стали водителями. А один исполнил мою юношескую мечту – связал жизнь с морем. Он у меня – капитан второго ранга. По его стопам и его сын пошел – служит на подводной лодке на Тихоокеанском флоте. А за ним и его сын – мой правнук – тоже мечтает быть моряком. Так что династия продолжается, и настоящая Мечта живет, воплощается в жизнь…

Потому хочется верить – будет в будущем и для моих потомков, и для нашего района, и для всей нашей страны что-то доброе, большое и светлое, ради чего стоило жить, трудиться и бороться все эти 63 года…

Елена Мотыжева

Все статьи

Комментарии пользователей

ОтменитьДобавить комментарий

Ваше имя:
Комментарий:
Написать нам
Вы за или против смертной казни как высшей меры наказания?

Против, человек не имеет права лишать жизни другого человека
Скорее против, это слишком жестоко
Скорее за смертную казнь, пожизненное заключение - ещё более жестокое наказание
Скорее за смертную казнь, не вижу смысла содержать пожизненно опасных преступников
За смертную казнь, некоторые преступления можно искупить только смертью

Комментировать

Новости

16.06.2019 За неделю в Ростовской области значительно подорожали картофель и морковь
Ростовстат провёл мониторинг цен на продукты питания с 3 по 10 июня.
16.06.2019 Начали выдавать российские паспорта
В Ростовской области начали выдавать российские паспорта жителям Донбасса.
15.06.2019 День медицинского работника
Накануне Дня медицинского работника глава Администрации Матвеево-Курганского района Александр Рудковский поздравил работников районного здравоохранения и вручил Приветственные адреса в честь профессионального праздника.
14.06.2019 Совещание по ремонту ЦРБ
В четверг, 13 июня глава Администрации М-Курганского района А.А. Рудковский провёл очередное рабочее совещание с представителем подрядной организации – ПАО «Ростелеком» и субподрядчиками по капитальному ремонту лечебного корпуса ЦРБ.
14.06.2019 Строительство водопровода в Марфинке
В селе Марфинка полным ходом идёт строительство нового водопровода.
14.06.2019 Инфицированы жители 13 районов
В Ростовской области число заразившихся крымской геморрагической лихорадкой увеличилось до 22 человек
Все новости
Расписание электричек